А еще Семен любил мечтать. Делая что-нибудь повседневное или не делая ничего вовсе. Под Новый год он обычно заготавливал елки. Был у них еще один парень, так тот, елки заготавливая, считал, что несет благо, что каждая елочка – радость, праздник и прочее. Семен так не думал. Он вообще не думал о том, что делает. Зимой – елки, по весне – снег убирать, летом… Не было, в общем, у него постоянного занятия. Но что бы ни делал Семен, он всегда как-то сразу отключался и начинал существовать в своих мыслях. Вот рубит он елки, а сам представляет, будто он не Семен вовсе, а вода. А то и хлеще, будто читает он перед администрацией завода лекцию. Про творчество Аркадия Гайдара. Сидят перед ним люди, а он пылко и весомо им говорит: «Я, говорит, мол, считаю, что Аркадий Гайдар – самый настоящий убийца». И в доказательство приводит рассказ «Обойма». Так сердечно получалось у Семена, что нарубал он за смену две нормы.
Как-то раз, лежа в машине с елками по дороге в город, услышал Семен по радио, что правительство города Кишинева объявляет конкурс на лучшего укладчика керамической плитки. Состязание предстояло нешуточное. Целая страна укладчиков керамической плитки бросила вызов Семену.
В положенный конкурсом срок Семен зарегистрировался, предъявил комиссии инструмент, прошел тест на допинг и стоял в комбинезоне цветов конкурса, ожидая своего выхода.
И вот старт. Семен у стенки. Раствор, шлепок, плитка, уголки. Раствор, шлепок, плитка, уголки. Толпа сзади беснуется, трибуны ревут, а ровные-преровные ряды плитки понеслись справа налево от Семена. Туда, вдаль. Куда-то на восток. Туда, куда улетает бабочка махаон в своей ежегодной миграции. А затем и дальше. Через всю землю. И видит Семен, как вся планета покрывается аккуратной плиткой, и Солнце больно режет глаз космонавтам на МКС, отражаясь миллиардами бликов от керамической поверхности земли. А по ней, по аккуратной и цокающей земле, идут новые, свободные и гениальные люди. Идут, побеждая болезни, бедность и войны. И в сердце каждого токающей ноткой бьется пульс рабочих рук Семена.
В мареве этих прекрасных картин Семен почти не отразил конца конкурса, праздника после, пьяной драки с проигравшими молдаванами, дороги домой, поезда, своей кваритиры, осени. А потом и зимы, и снова елок.
Топор Семена взлетал и падал. А хвоя сыпалась на эту новую, прекрасную, облицованную землю.